Генетическая связь тревоги и либидо: либидо как конверсия тревоги

Для цитирования: Савченков А.В. Генетическая связь тревоги и либидо: либидо, как конверсия тревоги // Гипноз и психоанализ в клинической и экспериментальной психологии, 1 (2), 43–52.

Александр Витальевич Савченков

Ассоциация психоаналитиков и гипнологов «Психодинамическая школа клинического гипноза». Российская Федерация, 454000, Челябинск, ул. Кирова, д. 94 sav@psychd.ru   +7 951 119 07 49 https://orcid.org/0000-0003-0128-8176;

Генетическая связь тревоги и либидо: либидо как конверсия тревоги

Психоанализ в исследовании человеческой психики рассматривает все процессы в психодинамической парадигме. Термин «психодинамика» впервые появился в работах З. Фрейда. Из сведений, данных З. Фрейдом выводится определение: психодинамика – взаимное влияние бессознательных (id, БСЗ) и сознательных (ego) процессов, в которых БСЗ имеет приоритетное значение [14]. Психодинамический подход позволил раскрыть экономические особенности психических процессов. Психический экономизм описывает то, как психическая энергия участвует в процессах производства/воспроизводства, распределения, перехода и качественно-количественных изменений. При описании психодинамики и экономии З. Фрейд в центр внимания ставил либидо, как единственную психическую энергию, которая способна инвестироваться в объект в прямой и сублимированной форме, и проявляться в моделях влечения или конверсионно, в симптомах.

Однако исследование психических процессов у пациентов с пограничной организацией личности психогенной этиологии при помощи гипнопсихоанализа позволило изменить взгляд на либидо, как первичную и центральную психическую энергию. По данным психокоррекционной работы мы пришли к выводу о том, что тревога является долибидинальной энергией, которая впервые переживается ребёнком в момент рождения и в процессе онтогенеза способна конвертироваться в либидо. Отсюда следует вывод о том, что либидо – это результат конверсии тревоги. Где конверсия –это процесс преобразования одной энергии в другую с сохранением удельного количества.

Впервые попытка придать тревоге базальный статус сделана Карен Хорни [20]. Однако её работа описывает феноменологические аспекты проявления тревоги. Широкое исследование тревоги в феноменологическом ключе мы находим как у ранних авторов, среди которых особо отмечается Р. Мэй [8], так и у современных [5], [3], [7].

В свою очередь в докладе рассматривается экономический аспект тревоги в психодинамическом подходе, её генетическая связь с либидо, и способности тревоги конвертироваться в либидо.

Методология исследования построена на следующем:

• анализ источников, в которых освещается проблема тревоги;
• философское обоснование единичного и множественного;
• данные, полученные в результате психокоррекционной работы с применением психодинамической гипнотерапии.

Ключевые слова: базовая тревога, реактивное образование, либидо, психодинамика тревоги, психическая конверсия, пограничная личность.

Для обоснования примата либидо в психических процессах З. Фрейд в работе «Три очерка по теории сексуальности» [15] опровергает утверждение о том, что либидо появляется ко времени полового созревания и проявляется только в форме полового влечения. Он утверждает, что влечение отмечается у детей при грудном вскармливании: «Организация сексуальной жизни, в которых генитальные зоны ещё не приобрели своего преобладающего значения, мы назовём прегенитальными» [15, с.151]. В связи с чем можно сделать вывод, что З. Фрейд считал либидо врожденной энергией, запускающей механизм влечения, природа которого схожа с природой голода [15]. По мнению З. Фрейда первый прегенитальный, оральный механизм влечения детерменирован экономикой либидо. З. Фрейд полагал, что либидо начинает инвестироваться с рождения, а первая инвестиция производится автоматически в сосок материнской груди. В работе «Об основании отделения определённого симптомокомплекса от неврастении в качестве «невроза тревоги» З. Фрейд пришёл к выводу, что тревога – это преобразованное либидо. В частности, он пишет: «механизм невроза тревоги следует искать в отклонении соматического сексуального возбуждения от психики и как следствие в ненормальном использовании этого возбуждения» [17, с.43]

***

С другой стороны, З. Фрейд является автором утверждения: «Без сомнения, проблема тревоги является узловой точкой многих важнейших вопросов; разрешение загадки тревоги прольет поток света на всю психическую жизнь человека» [16, с. 402]. Следовательно, З. Фрейд признавал ключевое значение тревоги в экономических процессах психики. К тому же, З. Фрейд полагал, что способность переживать тревогу свойственна только человеку, это отличает его от животных. Он был уверен, что страх испытывают все млекопитающие, а тревогу только человек.

Следует отметить, что в различных работах З. Фрейда встречаются «страх» (Angst), «боязнь» (Furcht), «испуг» (Schreck), иногда «жуткое» (unheimlich). В немецком языке нет слова, сходного по значению с русским – тревога. Можно сделать вывод, что упоминание в русских переводах слова «тревога» является интерпретацией переводчиков. «Парадокс в целом заключен в том, что, появляясь в русскоязычных переводах, тревога обнаруживается то вместе со страхом, то вместо страха» [9]. Однако несмотря на это, мы, вслед за З. Фрейдом, убеждены в правильности того, что тревога имеет базальный статус. Далее исследовательская оптика З. Фрейда смещается в экзистенциально-феномелогическое пространство и тревога предстаёт перед нами как нечто вторичное по отношению к либидо, о чём сообщается в работах «Печаль и меланхолия» [19], «Торможение, симптом, тревога» [18] и др. В частности, он пишет о тревоге, как об ингибиторе либидо: «то, что вызывает боязнь, предмет страха, — это каждый раз появление травматического фактора, который не может быть устранен действием принципа удовольствия. Только величина суммы возбуждения приводит к травматическому фактору, парализует работу принципа удовольствия, придает ситуации опасности ее значение» [16]. В связи с чем логика фрейдовских положений отмечена психическим дуализмом, в котором фиксируется два первоначала – либидо и тревога. Следовательно, по Фрейду, психика имеет два врождённых параметра, что противоречит теории либидо и утверждению о том, что либидо –врождённая сексуальная энергия, которая участвует во всех психоэкономических процессах, в т.ч. и в процессе формирования тревоги.

***

Для устранения психического дуализма, о котором говорилось выше, обратимся к античным философам, активно развивавшим положение о единичном и множественном. Здесь могут закрасться сомнения в законности апеллирования к философии и включении ее положений в психоаналитический дискурс. Однако мы не можем игнорировать тот факт, что философы древности были первыми психоаналитиками, т.к. выводили свое знание из трансового, созерцательного опыта субъективного переживания мира. В свою очередь З. Фрейд произвел массу заимствований из философии, переоткрыв их в психоанализе.

О том, что фундаментальным основанием множественному служит единичное мы находим у Платона, Плотина, Прокла, Анаксимандра и других.

У Платона в «Парменид (О едином и диалекте)» Аристотель, Парменид и Зенон размышляют о диалектике единого:

«…если есть единое, то может ли это единое быть многим?» В своём повествовании Парменид выстраивает логическую линию: «…существующее единое не представляет ли собой, таким образом, бесконечное множество», а множество, соответственно, не сводится ли к единому? [10].

Плотин в Эннеадах V, 2 «Три ипостаси и учение об эманации» [11] пишет о том, что единое прародитель сущего, единое неизменно, но «переливается» за свои границы и предстает в различных эманациях. Провозглашая таким образом многообразие психического мира, как эманации единого.

Прокл в «Первоосновах теологии» [12] развивает идею о том, что «Всякое множество тем или иным образом причастно к единому». Прокл утверждает,

— если мы упраздним этот тезис, то получим бесконечное дробление и путаницу: «Если же она (каждая часть, -прим. автора) многое, то каждая окажется составленной из бесконечного числа бесконечных. А это невозможно; ведь никакое сущее не составлено из бесконечного числа бесконечных (так как оно не больше бесконечного, а то, что составлено из всех [частей], больше каждой в отдельности), и не может что-нибудь составиться из ничего. Следовательно, всякое множество тем или иным образом причастно единому».

Анаксимандр из Милета, в работе «Из каких начал вещам рожденье» [1] вводит категорию «Апейрон» как первоначало любого множественного начала. Аппроксимировано раскрываемому тезису, апейрон – концепт психического первоначала, из которого производится конверсионная эманация психического/эмоционального разнообразия субъекта.

Аристотель в «Метафизике» [2] начало сущего видел в монаде. Монада, в свою очередь, неделимое несоставное единство, сводящееся к неделимой несоставной точке.

Николай Кузанский в трактате «Геометрия бесконечного» [6] дает нам понимание конверсионной эманации в геометрической терминологии. Он пишет:

«Итак, я утверждаю, что если бы существовала бесконечная линия, она была бы прямой, она была бы треугольником, она была бы кругом, и она была бы шаром; равным образом, если бы существовал бесконечный шар, он был бы кругом, треугольником и линией; и тоже самое надо говорить о бесконечном треугольнике и бесконечном круге». Но как бы ни была геометрия бесконечна и разнообразна по форме началом для нее служит точка. С точки начинается любое движение, порождающее геометрическую форму. Расшифровка рационализации Н. Кузанского и перевод ее в психоаналитическую плоскость осмысления мы получаем вывод, что психические феномены, психическая природа и энергия может рассматриваться в логике сингулярности, которая стремится к многообразию и нерегулярности проявления.

Таким образом, рассматривая экономику психической энергии мы учитываем положения, приведённые выше, и постулируем тезис о том, что причиной всех психических явлений является единое этиологическое основание, за которое мы принимаем тревогу.

***

Отто Ранк в работе «Травма рождения» сообщает о том, что в пренатальном периоде развития субъект находится в «пренатальном рае», где все его физиологические потребности удовлетворяются автоматически [13]. Ребёнок подключён к снабжающему телу матери не только пуповиной, но и нейронными сетями. Соответственно, либидо матери механистически замкнуто на ребёнке. В этот период ребёнок воспринимает тело матери как продолжение собственного. Внешние объекты влечения отсутствуют, а тело матери, в данном случае, нельзя рассматривать как внешний объект.

«Пренатальный рай» разрушается актом рождения, который О. Ранк называл «болезненнейшим из всех «воспоминаний»» [13, с.40]. Это первый акт сепарации, который воспринимается как угроза витальности. Прекращается подача кислорода и питательных веществ через пуповину, принцип реальности вызывает дискомфорт в теле и психике. Ребёнок испытывает крайние физиологические трудности, связанные с удушьем, голодом, обезвоживанием. Такое состояние считывается психикой как предсмертное. В результате запускается электробиохимическая активность голубого пятна, вырабатывается норадреналин и у младенца наступает приступ тревоги. В результате этого он начинает совершать действия, направленные на снижение тревоги: запускается дыхательная система. Ребёнок демонстрирует специфическое индикативное поведение (крик, корчи), побуждающее мать к соответствующим контейнирующим действиям. Первым актом контейнирования младенческой тревоги является телесное соприкосновение и акт кормления. Таким образом, мы можем говорить о том, что в данный момент между матерью и младенцем происходит первый акт обмена. Мать контейнирует тревогу, а взамен инвестирует либидо в прегенитальную область ребёнка в форме молока и контакта сосок-слизистая полости рта, активируя орально- и тактильно-рецепторные зоны младенца. При рождении субъект лишается «дофаминового» «пренатального рая» и вновь стремится к нему. Мать, в свою очередь, восстанавливает этот рай через кормление и тактильную близость, воспроизводя иллюзию: «ребёнок-мать –одно тело». Эта иллюзия, в свою очередь, реализуется в мифах об утраченном и обретённом рае.

Процесс обмена тревоги ребёнка на либидо матери сопровождается несколькими этапами сепарации. Первый этап – акт рождения, который Ф. Дольто называла пупочной кастрацией [4]. Второй этап – стадия «зеркало». Третий связан с переходом из оральной в анальную фазу и сопряжён с отлучением от груди. Четвёртый – прохождение кастрационных процессов в эдипальной фазе. На всех перечисленных этапах энергетический обмен продолжается и нацелен на формирование у ребёнка двух способностей:

1. Собственную тревогу преобразовывать/конвертировать в либидо;
2. Инвестировать либидо в объекты.

Как видно схематично на рис. 1 (Приложение) в пренатальном периоде субъект, с одной стороны, поглощён матерью, а с другой, он воспринимает мать, как продолжение своего тела. Либидо матери (при условии ДХМ – достаточно хорошая мать) в форме энергии и биохимического обеспечения инвестируется в субъект безусловно. Либидо матери субъект воспринимает как собственное. После рождения субъект оказывается вброшен в депривирующую среду. Однако в силу того, что он продолжает галлюцинаторно пребывать в симбиозе с матерью, субъект продолжает воспринимать тело матери как продолжение собственного. Тревога, активирующаяся в депривациях, инвестируется в мать, которая её контейнирует и возвращает субъекту либидо. В этом процессе субъект воспринимает мать как некоторую часть себя, способную конвертировать тревогу в либидо, и которая подключается автоматически, по первому требованию. Благодаря чему у ребёнка формируется материнский интроект/конвертор (рис. 2, Прил.). Интроект/конвертор позволяет субъекту самостоятельно конвертировать тревогу в либидо.

Дальнейшее развитие и вхождение в стадию «зеркало» сопровождается становлением матери как самостоятельного объекта с появлением в поле деятельности ребёнка других объектов, в т.ч. переходных. Но при этом, мать остаётся главным объектом, контейнирующим тревогу. Вместе с ней эту функцию начинают выполнять переходные материнские объекты, благодаря которым формируется восприятие объектного мира, как безопасного (рис. 3, Прил.).

Далее, анализ экономических процессов эдипальной фазы приводит к следующим выводам. В зависимости от того, с какими входными данными субъект перешёл в «эдип», у него формируются три модели коммуникации (рис. 4, Прил.).

Первая модель характеризуется устойчивой коммуникацией, основанной на либидозном обмене, когда количество инвестированного в объект либидо равно количеству возвращённого либидо. Во второй модели, для устойчивой коммуникации, субъект должен быть способен конвертировать исходящую от объекта тревогу в либидо и включать его в общую инвестицию. Третья модель – нестабильная. Здесь либо количество тревоги, исходящей от объекта чрезмерно, либо субъект не способен контейнировать такой объём, а затем инвестировать либидо в том же размере в объект.

Данные положения нашли своё подтверждение в психокоррекционной работе с применением психодинамической гипнотерапии. В частности, в случаях, когда у пациента вызывалась возрастная регрессия. В выборке участвовали пациенты с пограничной организацией личности. Независимо от переживаемых физических и эмоциональных состояний на момент проведения сессии пациенты регрессировали к раннему перинатальному опыту в возрасте от рождения до шести месяцев, в котором единственным негативным ущемлённым аффектом была тревога. При помощи методов, вызывающих катарсис с последующим дофаминовым подкреплением, аффект в означающем освобождался от ущемления, и общая тревожность пациента значительно снижалась.

***

Таким образом, в результате применения психодинамической гипнотерапии, наблюдений за состоянием пациентов, анализа сведений, полученных от пациентов во время гипнопсихоаналитических сессий и анализа данных в опубликованных в источниках, нам удалось установить этиологическое значение тревоги в развитии психогенных расстройств, в т.ч. роль тревоги в формировании пограничной организации личности. Переоткрытие роли тревоги в психической деятельности субъекта позволило по-новому осмыслить экономику тревоги и получить результаты, подтверждающие, что либидо образуется из тревоги в результате конверсии.

Положения, раскрытые в настоящем докладе, позволяют глубже понять позицию аналитика в аналитических отношениях с пациентами с пограничной организацией личности. Аналитик замещает материнский объект. Его роль сводится к следующему: контейнировать тревогу, инвестируемую в него пациентом; возвращать пациенту либидо; достраивать материнский интроект (ДХМ), позволяющий тревоге пациента конвертироваться в либидо.

В результате исследования мы вывели экономическую модель, которая формируется в контакте «ребенок-холодная мать» (рис. 5, Прил.)

Литература

1. Асмус В. Ф. Античная философия. — М.: Высшая школа, 1998
2. Аристотель. Метафизика. / Пер. А.В. Кубицкого. М.-Л.: Соцэкгиз. 348 стр.
3. Гаранян Н.Г. Перевод, апробация и первичная психометрическая оценка опросника тревоги на рабочем месте Б.Мушалла и М. Линдена (JAS) / Н.Г. Гаранян, А.В. Шарапова, М.Г. Сорокова [и др.] // Консультативная психология и психотерапия. – 2020. – Т. 28, № 4(110). – С. 9-34. –DOI 10.17759/cpp.2020280402. – EDN JOUYJF.
4. Дольто Ф. Бессознательный образ тела. — Т. — Ижевск: ERGO, 2006. (Собрание сочинений Франсуазы Дольто).
5. Жумгалбеков, А. Первичные тревоги студентов и стратегии преодоления их / А. Жумгалбеков, Р. Йешил // Universum: психология и образование. – 2020. – № 8(74). – С. 15-20. – EDN
6. Кузанский Николай. Сочинения в двух томах. Академия наук СССР, Институт философии — М.: «Мысль» (книжная серия Философское наследие), 1979 — 960 с.
7. Лисовский О.В. Особенности нервно-психического реагирования выпускников в экзаменационный период / О.В. Лисовский, Е. А. Рочас, И. А. Лисица [и др.] // Медицинская наука и образование Урала. – 2023. – Т. 24, № 2(114). – С. 113-119. – DOI 10.36361/18148999_2023_24_2_113. – EDN QXWYZG.
8. Мэй Р. Смысл тревоги / пер. с англ. М.И. Завалова и А.И. Сибуриной. М. : Класс, 384 с. (Б-ка психологии и психотерапии, вып. 89).
9. Мазин В. Понятия «страха» и «тревоги» в текстах Фрейда. URL: https://freudproject.ru/?p=12143
10. Платон. Парменид \ Пер. с введением, комментариями, приложением, указателем имен Ю. А. Шичалина. — СПб.:Издательство РХГА, — 264 с. ISBN: 978-88812-831-2 Серия: Наследие Платона.
11. Плотин. Эннеады. Вершины мистической философии. Вступительная статья Вл. Соловьева. Киев. УЦИММ-Пресс. 1995г. 393с.
12. Прокл. Первоосновы теологии; Гимны: Пер. с древнегреч. Сост. А. А. Тахо-Годи. — М.: Издательская группа «Прогресс», VIA, 1993. — 319 с.
13. Ранк О. Травма рождения и ее значение для психоанализа / пер. Е.Н. Баканова М., 239 с. (Б-ка психоанализа).
14. Фрейд З. Я и оно : сочинения. М. : Эксмо ; Харьков : Фолио, 864 с. (Антология мысли).
15. Фрейд З. Три очерка по теории сексуальности // Психология бессознательного. М. : Просвещение, 1990.
16. Фрейд, З. Введение в психоанализ [Электронный ресурс] // Фрейд З. Введение в психоанализ / пер. с нем. Г.В. Барышниковой. — Харьков : Фолио, 2005.— 864 с. (Аналогия мысли.). — URL: http://www.psychol-ok.ru/lib/freud_s/vvp/vvp_34.html. Тридцать вторая лекция.
17. Фрейд З. Истерия и страх. Пер. А.М. Быкова. ООО «Фирма СТД», «Издательско-полиграфическое предприятие «Правда Севера», г. Архангельск.
18. Фрейд З. Торможение, симптом, тревога // Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды / под ред. М.В. Ромашкевич. М., 2005. С. 74.
19. Фрейд З. Печаль и меланхолия. Психология эмоций. Тексты /Под ред. В.К.Вилюнаса, Ю.Б.Гиппенрейтер. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.
20. Хорни К. Невроз и личностный рост. Борьба за самоосуществление. — СПб : Совместное издание Восточного Европейского института и БСК, 1997. — 316 с.